Интервью и.о. президента ОАО «ТВЭЛ» Оленина Ю.А. чешской газете «Hospodarske noviny»
HN: Какова роль Чехии среди Ваших коммерческих партнеров?
В Чехии есть две атомные электростанции с реакторами российской конструкции. Поэтому логично, что мы заинтересованы в продолжении сотрудничества с чешской энергетикой и в том, чтобы чешские электростанции снабжались нашим топливом. Тот факт, что в прошлом году чешский энергетический концерн «ЧЭЗ» выбрал нас в качестве поставщика топлива для Темелинской АЭС - это для нас не конец определенного этапа сотрудничества, а наоборот - начало нового периода наших взаимоотношений.
HN: С топливом американской компании «Westinghouse»y концерна «ЧЭЗ» на Темелинской АЭС возникли большие проблемы. Топливные элементы в реакторе деформируются, и электростанцию приходится из-за этого довольно часто останавливать, а это убытки для «ЧЭЗ». Вы можете гарантировать, что когда Темелинская АЭС перейдет на Ваши поставки, то проблемы исчезнут?
Я бы не хотел называть сегодняшние проблемы с топливом на Темелинской АЭС большими, но чешская сторона наверно больше в этом разбирается. Я думаю, что решение «ЧЭЗ» сменить поставщика, больше связано не только с технологическими проблемами, но и с экономическими аспектами. Главное было получить для Темелинской АЭС более эффективное и безопасное топливо.
HN: И всё же, как Вы думаете, связаны ли проблемы Темелина с тем, что там была совмещена российская технология с американским топливом? Каково по этому вопросу Ваше личное мнение, как технического специалиста?
Я бы спросил несколько по другому. Скорее были попытки совместить американское топливо с российскими технологиями. В целом, задачи совмещения различных технологий технически осуществимы. Вместе с тем, атомная отрасль является в этом отношении особенно чувствительной. Безусловно, для российских реакторов оптимально применение именно ядерного топлива российского производства. Когда специалисты что-либо изготавливают, они принимают в расчет множество разных нюансов, и не все можно зафиксировать в технической документации и регламентах эксплуатации. Поэтому я думаю, что с российским топливом в российском реакторе проблем не будет.
HN: Возвращаются ли к поставках российского топлива и другие страны, которые, как и Чехия от него отошли?
Сегодня в 14 странах мира эксплуатируется в общей сложности 73 реактора, работающих на российском топливе. Только «Темелин» и финская «Лавииса» пробовали заменить российское топливо. Финны тоже решили с 2009 года опять перейти на российское топливо. Жизнь показала, что наилучшим решением является снабжение российских реакторов российским топливом.
HN: Какова же Ваша доля рынка ядерного топлива, если Вы снабжаете почти все российские реакторы в мире?
Сейчас наша доля около 17%. Нас опережают компании «Areva» и «Westinghouse», что естественно, ведь в мире эксплуатируется гораздо больше реакторов производства фирмы «Westinghouse» чем наших. Но темпы нашего производства возрастают, по нашим расчетам к 2020 году мы займем около 22% мирового рынка.
HN: Чехи опасаются еще одного момента. Наша энергетическая зависимость от России при переходе на поставки российского ядерного топлива снова увеличится. В чешско-российских политических взаимоотношениях не всегда безоблачно — Вы, конечно, в курсе дела, что Ваш президент критиковал планы по размещению в Чехии американской базы ПРО?
Да, конечно...
HN: Вот видите, а ведь «ТВЭЛ» как и другие российские энергетические фирмы, тоже государственная компания. Вы можете исключить возможность того, что Ваше правительство при определенных обстоятельствах не попытается Вашим посредством продвигать в Чехии свои политические интересы? Например под угрозой того, что иначе возникнут проблемы с поставками ядерного топлива для наших единственных двух АЭС, в которых наша страна очень нуждается...
Вы знаете, главным вопросом, который нас как техников и коммерсантов сейчас интересует, это вопрос того, чтобы мы как можно меньше зависели от политических ситуаций. Как мне кажется, сейчас уже существует множество факторов, обуславливающих достаточно высокую степень независимости Вашей страны. Доля атомной энергетики в общем объеме выпуска электроэнергии составляет сорок процентов. Остальные шестьдесят процентов это Ваши собственные источники: ваша гидроэнергетика, ваши угольные ТЭС, которые тоже стопроцентно ваши. Поэтому для вас это вполне нормальная ситуация. А кроме этого наша экономика изменилась, от социалистической мы перешли к капиталистической. Нет ни одного случая, когда бы мы не выполнили своих обязательств. Никогда и нигде. Единственная нестандартная ситуация в наших взаимоотношениях возникла лишь в 1994 году после распада Чехословакии на два государства, когда не было соответствующей договорной основы, но это произошло не по нашей вине, мы на это повлиять никак не могли. Не знаю, надо ли приводить еще доказательства. Кроме этого у Вас атомных реакторов мало, и в этой ситуации важен экономический аспект. Диверсификация энергетических источников это одно дело, а экономика - второе, и то и другое должно находиться в равновесии. Есть тут и еще один аргумент: в связи с российскими поставками все у вас говорят о Темелинской АЭС. Но ведь у вас еще есть и Дукованская АЭС, которая может послужить отличным примером высокого уровня наших взаимоотношений. Дукованы эксплуатируются начиная с 1985 года, когда в строй был пущен первый российский реактор, потом на Дукованской АЭС ввели в эксплуатацию еще три, они работают более двадцати лет, и никаких вопросов не возникает.
HN: Да, но Темелин всё же не такая простая электростанция как Дукованы!
Конечно, вопросы никогда не возникают на пустом месте. А вопросов тут много. Темелинскую АЭС начали строить по нашему проекту, строительство затянулось почти на пятнадцать лет, есть множество моментов, в связи с которыми могут возникнуть разночтения. Но всё упирается в экономику. Единый поставщик при наличии лишь нескольких штук реакторов всегда экономически более выгоден, чем несколько поставщиков. Когда у Вас будет много реакторов, например как на Украине, где их 15, то тогда можно будет рассуждать иначе. Но для Вас наличие нескольких поставщиков экономически невыгодно. Я еще раз повторяю: мы свои обязательства всегда выполняли - как в бытность социалистическим предприятием, так и сейчас как капиталистическая фирма. Чехии самой решать, как диверсифицировать свои источники энергии и как развивать атомную энергетику. Мы знаем, что у Чехии в этом направлении есть свои планы, и, кстати, одним из ключевых в этом отношении вопросов, является вопрос урана.
HN: Вы имеете в виду чешские месторождения урана?
Наличие залежей урана в Чехии это ее большое преимущество и если будет принято решение об их более масштабных разработках, то мы можем в этой области сотрудничать по многим направлениям. Если есть запасы сырья, то технологию можно всегда приспособить. При сегодняшних высоких ценах урана на рынке, целесообразно будет добывать Ваш уран, даже если он залегает на глубине одного километра. Добыча себя точно окупит.
HN: Чешскими месторождениями урана сейчас интересуются и зарубежные добытчики, общеизвестно например, что австралийские фирмы хотят вложить здесь свои деньги. «ТВЭЛ» не заинтересован инвестировать в чешский уран? Вы ведь участвуете в горнодобывающих проектах и даже в прошлом году учредили совершенно новую дочернюю фирму....
Нас этот вопрос интересует не меньше чем Вас чехов (смех). Впрочем, Вас это всё-таки наверно интересует больше чем нас. При решении вопроса диверсификации источников энергии это определенно положительный факт, что у вас есть свои запасы урана. Поскольку независимость в сырье это всегда большое преимущество. И я еще замечу по поводу интересующихся Вашей атомной энергетикой. Поймите, что они не обязательно в первую очередь хотят попасть на чешский рынок. Зачастую они хотят попасть на гораздо более крупные рынки. А чешский рынок для них просто дверь, через которую можно попасть в другие страны.
HN: Вы имеете в виду американскую фирму «Westinghouse», которая в начале 90-х годов принимала участие в изменении концепции Темелинской АЭС?
Я никаких имен не называл, воспринимайте это как общую информацию.
HN: Как Вы считаете, есть ли смысл разрабатывать в Чехии абсолютно новые месторождения урана? Ведь до недавнего времени мы наоборот сворачивали добычу, поскольку она была экономически неэффективна.
У меня нет информации по всем вашим запасам, и я не знаю сколько у вас урана. Но знаю, что у вас уран добывался на большой глубине, поэтому добыча была неэффективной. При сегодняшних колоссальных темпах роста цен урана, добыча может и при этих условиях оказаться экономически обоснованной. При стоимости около трехсот долларов за килограмм урана, прибыльной оказывается почти любая добыча. Ведь атомная энергетика для вас важна и с точки зрения диверсификации источников - месторождения ваши, сырье ваше и можно обсудить пути развития этих направлений. Однако сырье это база. Потому что технологию можно достать выгоднее, дешевле, но вопрос всегда упирается в наличие или отсутствие урана. А у вас он есть. Только надо увеличить объемы добычи.
HN: А сегодняшних объемов добычи в Чехии для двух чешских АЭС не хватит?
На покрытие нужд по новому контракту с «ЧЭЗ» нам понадобится около 400 тонн урана в год. Сегодня вы добываете несколько меньше, не так ли?
HN: Почти 300 тонн в год.
Ну, тогда собственного урана у вас мало, хватит только для одной АЭС - для Темелина. Вам нужно увеличить объемы добычи почти в полтора раза. И если вы заинтересуетесь, то мы можем эту проблему решать вместе, а с нашей стороны интерес есть.
HN: Да, но в Чехии добыча урана начала быть прибыльной лишь в прошлом году, когда мировые цены сырья взлетели на двадцатилетний максимум. Как Вы думаете, до каких пор это повышение цен будет продолжаться и где его конец?
Трудно сказать, этого никто не знает. Понятно, что цены урана растут и из-за спекулятивных закупок тоже. Обратите внимание на то, что по этим рекордным ценам пока почти никто ни у кого больших объемов урана не закупал. Когда это случится, то это будет определенным сигналом, но с другой стороны я не утверждаю, что в близком будущем большие объемы закупок исключены. И еще, думаю, что сильным фактором в этом вопросе является равновесие отдельных источников энергии. Как только себестоимость выпуска электроэнергии на атомных электростанциях резко превысит себестоимость ее выпуска на тепловых станциях, цены на уран наверняка пойдут вниз. При сегодняшних ценах на ypан ясно, что себестоимость выпуска киловатта электроэнергии на АЭС возрастет на 20... 30%.
HN: Цены урана зависят еще и от того подтвердятся или нет сигналы о начале «эпохи возрождения» атомной энергетики, развернется ли массовое строительство новых АЭС, не так ли?
Если смотреть с точки зрения роста цен, то да, это так. А если смотреть с точки зрения падения цен, то действует мой предыдущий тезис: киловатт, выпущенный на АЭС, не может быть принципиально дороже киловатта из других источников. Возрождение атомной энергетики уже проявило себя на росте цен урана, цены поднялись и вопрос сейчас в том, что от этих планов по возрождению атомной энергетики останется, а что нет.
HN: То есть этому буму атомных электростанций Вы не очень верите и причем не из-за симпатий к их противникам в рядах экологов, а потому что из-за дорогого урана инвестиции в АЭС могут не окупиться?
Вопрос заключается в том, какие еще электростанции в Европе можно строить. Гидроресурсы ограничены, у вас в Чехии уже практически негде построить гидроэлектростанцию и Европа тоже почти на пределе. Нефть дорогая. Тепловую энергетику ограничивают эмиссии СО2. С другой стороны и атомная энергетика тоже ограничена множеством препятствий, например, нужно искать новые месторождения урана.
HN: А какую роль на рынке играет конверсия оружейного урана?
Это один из источников, так же как и добыча урана. Конкретных цифр у меня нет, но это серьезный источник, главным образом в тех странах, у которых есть ядерное оружие. Однако оружейные системы применяют реакторы иного типа, которые отличаются от энергетических. Все зависит от технических решений и от развития цен урана - до какой степени эти решения эффективны. Поэтому сейчас трудно предсказывать сколько времени этот источник урана можно будет использовать и какова в будущем будет его доля в производстве ядерного топлива.
HN: Однако применимость извлекаемого из реакторов урана в оружейных системах это тоже мощный фактор, от которого зависят цены природного урана, не так ли?
Конечно. Это мощный ценовой фактор. Конечно же, гораздо целесообразнее как можно больше природного урана оставить в недрах и использовать пока по возможности оружейный уран. Это выгодно не только с точки зрения экономного расхода сырья, но и с учетом сокращения военной угрозы и повышения безопасности.
HN: А как сегодня обстоят дела с переработкой урана для нового ядерного оружия? Какая доля мировых запасов идет на эти цели по сравнению с энергетикой?
Этого точно никто не знает.
HN: Однако «ТВЭЛ» еще и сегодня выпускает оружейный уран?
Мы выпускаем реакторы всех типов, для любых нужд.
HN: Сколько средств «ТВЭЛ» вкладывает в геологическую разведку и открытие новых месторождений урана?
Сегодня создается новая структура «АтомЭнергоПром», которая в том числе будет заниматься проектами по добыче. Вполне возможно, что это направление обособится, и что наш собственный уран будет применяться не только в нашем ядерном цикле, но найдет свое место и как отдельная коммерческая деятельность. В эту область мы определенно будем инвестировать, развитие собственной добычи урана может стать основным моментом, который обеспечит стабильный рост компании «ТВЭЛ». И для наших заказчиков факт собственной добычи может стать дополнительным плюсом, который сыграет свою важную роль при заключении контрактов. Впрочем, сейчас я возвращаюсь к вопросу о чешском уране, мы не хотим ограничиваться переработкой собственного урана, это вопрос диверсификации источников и стабильности. Заказчик со своим ураном представляет для нас особый интерес. Инвестировать мы можем и в развитие вашей урановой промышленности, в целях развития вашей стабильности.
HN: А сколько вы вкладываете в добычу урана?
Вложили мы уже много, по крайней мере как нам кажется. До конца текущего года общий объем инвестиций составит около пяти миллиардов рублей, то есть за последние три-четыре года наши инвестиции составили около 200 млн. долларов. Конечно, если сбудутся все наши планы.
HN: Какими еще проектами по добыче Вы интересуетесь в Европе, помимо Чехии?
Интерес есть например к Украине, где хотя и имеют место определенные проблемы, но там много реакторов и соответственно большие перспективы. Такие проекты интересны везде, где есть залежи урана и атомные электростанции.
HN: Как Вы смотрите на протесты против атомной энергетики, аргументируемые охраной окружающей среды? Вам эти позиции понятны?
Мне понятно, что всегда надо искать пути максимальной безопасности. Поэтому если у этих людей есть разумные аргументы, а не просто крик типа «не хочу атомные электростанции, потому что не хочу и всё», то это стимул к новым техническим решениям. Призывы к максимальной безопасности ядерных реакторов будут всегда. Поэтому я к таким мнениям отношусь спокойно, из противников атомной энергетики со временем становятся ее поборники.
HN: Безопасная эксплуатация атомных электростанций это одно дело, а вот как решить вопрос окончательной ликвидации отработанного топлива?
Для Чехии, как я понимаю, это очень важный фактор. Как поставщик ядерного топлива мы понимаем этот вопрос как нашу совместную задачу - нашу и вашу. В России есть технологии, позволяющие перерабатывать ОЯТ, вы как заказчик можете этой услугой воспользоваться.
HN: То есть чисто технически Вы считаете вопрос ликвидации ядерного топлива проблемой решенной? Это несколько неожиданно...
Чисто технически ликвидация ядерного топлива имеет несколько путей решения, подробности продолжают совершенствоваться. Приблизительно через год я смогу об этой проблеме рассказать более подробно. Вы знаете, что до недавнего времени атомная энергетика не имела столь первостепенного значения, поэтому и работы над этой задачей не воспринимались как приоритетные. Однако по мере роста значимости атомной энергетики растет и значимость вопроса ликвидации атомных отходов, соответственно разрабатываются и нужные технологии. Технически существует несколько вариантов утилизации отработанного топлива и если у чешской стороны будет к ним интерес, то конкретные решения бы зависели от нее. Всё зависит от оценок, которые ваш энергетический концерн даст этим направлениям, не обойдется наверно и без общенародной дискуссии в Чехии. Но за российскую сторону я могу сказать, что мы в качестве ключевого поставщика топлива и конструкции ваших атомных электростанций, готовы с вами в этой сфере сотрудничать. С другой стороны мы не вправе наше решение чешской стороне навязывать или предписывать. Пусть чешская сторона сама определит заданную часть проблемы, тогда мы будем готовы рассмотреть разные варианты с учетом экономических и экологических последствий. Мы решением данного вопроса занимаемся, но и вторая сторона должна определиться со своими условиями и выбрать такую технологию, которая в наибольшей степени будет отвечать ее национальным интересам.
 Версия для печати
|